Author: User
Company: NoWhere

Подвал

Я хочу поведать тебе, мой читатель, историю, которая в считанные дни перевернула всю мою жизнь. Сейчас, смотря в зеркало я вижу седого старика, медленно умирающего в этой дыре. Я не вижу другого выхода, да, я умираю. Теперь я уже никогда не выключаю ночью свет, боюсь оставаться один, я сплю днём, а ночью пишу никому не нужные истории и слушаю дерьмовую музыку. Выбирать не приходиться, в психбольнице нам не разрешают слушать рок, идиоты, они считают, что рок-н-ролл - это зло.
Клаустрофобия. Наверняка ты раньше слышал это слово, может быть даже сталкивался с этой болезнью, сидя на унитазе или стоя утром в переполненном автобусе, но ты даже не подозреваешь какой силой может обладать эта болезнь, она сводит с ума, ты перестаёшь думать, становиться трудно дышать, а потом приходит страх, страх, парализующий рассудок, сковывающий нервы, не дающий надежды на спасение.
 Всё началось год назад, а может быть два или три... Сейчас мне это не важно.
 Тогда, в безумно далёком 1963-м, я закончил колледж, не просто колледж, а Оксфорд - мечту всей английской молодёжи. Поступить в него и учиться там стоило огромных трудов мне и моим родителям, но тем не менее я закончил его с отличием, и счастливый как девственник в свою первую брачную ночь бросился с новеньким дипломом искать работу. Долго бегать не пришлось, всего через неделю меня заметил главный клерк универмага "Атлантикс". Это громадное здание на окраине Лондона на улице короля Георга было одним из самых престижных супермаркетов того времени, и служить в нём, пусть даже в должности монтёра-электрика было настоящей сказкой. Я снимал квартиру недалеко оттуда. Зарплаты хватало чтобы жить на широкую ногу, я даже начал откладывать деньги на машину. В мои обязанности входило следить за освещением на втором этаже и по мере надобности менять лампы. Иногда перед открытием нас вызывали на другие работы, если кто-то не справлялся. Так было и в тот последний день моей счастливой жизни...
 Утром около шести мне позвонил мой прямой начальник и сообщил, что я должен срочно явиться на работу, что я поспешил незамедлительно исполнить. Через полчаса я был на месте и первое, что мне сообщили, было известие об обрыве главного питающего кабеля универмага. Сейчас магазин находился на резервном питании от воздушной лэп, чего явно было недостаточно, поэтому наспех с постели были подняты дежурные электрики, в чьё число входил ваш покорный слуга. Ах да, я совсем забыл представиться, меня зовут Сэмюэл Ричард Дикенсон, только сейчас все меня называют Сэм. Кабель надо было починить ещё до восьми утра, поэтому в запасе оставалось около часа. От главного инженера мы получили схему питания и план подвального помещения "Атлантикса", после чего клерк проводил нас к воротам подвала. Они находились внутри двора в небольшой пристройке. В эти ворота уже более двадцати лет не ступала нога человека - с времён войны, когда был проложен питающий кабель, туда никто не заходил. Мы, вооружившись шахтёрскими фонариками, с большим удивлением обнаружили, что помещение хорошо освещается старомодными лампами. Они горели здесь все эти годы, освещая путь крысам и вездесущим тараканами, округляя наши счета за электричество. Основная достопримечательность полвала была в том, что кабель был протянут с противоположной стороны здания, и чтобы пройти к нему, мы должны были миновать двухэтажный слой многометровых катакомб. Дело в том, что когда во время первой мировой строили это здание, подвал было решено использовать как склад боеприпасов, отчего его длина явно не уменьшилась. Нам дали инструменты, необходимые для починки линии и мы пошли чинить. Помещение было сухое и тёплое, пахло как и в любом подвале эдакой сладковатой гнилью утеплителей канализационных труб и утоптанного песка, лампочки горели через одну, поэтому пришлось включить фонарики, чтобы не пробить голову об свисающие сверху водопроводные краны. Далеко на верху включилась котельная и её приятный рокот носился по коридорам отражаясь от стен и перегородок. Впереди, путаясь в целом букете карт и схем о чём-то рассуждая шел главный электрик, глава многодетного семейства, которым никогда не упускал случая похвалиться, а для нас просто Сэр Дербент. Он с лёгкостью разбирался в самых мудрёных электросхемах, но похоже местная архитектура была ему не по зубам. Мы спустились на первый этаж и проследовали главным коридором в другой конец здания, после чего извилистыми проходами добрались до кабеля. Пятидюймовая стальная труба пересекала специально отведённую для неё комнату и врастала в потолок у дальней стены. Внутри неё помещался трёхжильный кабель высокого напряжения. Коротким замыканием пережгло середину трубы, оставив чёрное пятно гари на потолке и запах горелой резины в воздухе. Сэр Дербент проверил отсутствие напряжения в кабеле и поручил нам распилить его в двух местах. Нас было четверо и дело шло быстро - через десять минут мы пропилили трубу в одном месте, а ещё через десять в другом, тогда как Ричард, малость самоуверенный и наглый парнишка уже курил у разогретого припоя. 
Ещё через полчаса кабель был соединён в двух местах муфтами и аккуратно запаян. Сэр Дербент передал по рации, что можно подавать напряжение. Мы вышли из комнаты и через пять минут кабель тихо загудел, это означало, что в нём пошёл ток и мы всё сделали правильно, пора возвращаться. Но не успели мы пройти и десяти шагов, как вдруг везде погас свет. Все вернулись к кабелю. Нет, он всё так же гудит, как и последние полвека. Значит кто-то намеренно отключил питание в одном только подвале, но кто? Долго думать не пришлось - кто это мог быть, как не наш предусмотрительный клерк. Наверняка он нажаловался главному электрику, что в подвале горит свет, и тот, не дождавшись нашего возвращения, поспешил его отключить. Хвала главному электрику! Теперь ничего не оставалось, как блудить в полумраке при свете фонарика. В те времена фонари в Англии были образца сороковых годов. Господи, эти штуковины весили полтонны и частенько в самый неподходящий момент отказывались светить, как и сейчас, когда так нужен был свет, у нас на четверых осталось два фонаря. Потолок в этом месте был низкий и приходилось постоянно пригибаться. По дороге сюда я уже успел наставить шишек на голову, да и согнутая спина давала себя знать, но это пока цветочки. Тебе ещё не надоели мои россказни? Если да, то бросай эту книжку и ложись спать. А может хочешь ещё? Тогда за мной!
 Дербент, черти бы его побрали, решил во чтобы то ни стало добраться к выходу к восьми и ни минутой позже. Он опять пошёл впереди, за ним я и ещё один электрик с первого этажа, не помню уже его имени, весьма цивилизованный пожилой человек лет... Да неважно, усы у него были помню как у Дон Кихота.
Сзади шёл Ричард, освещая нам дорогу фонариком. Вот тогда-то и началось у меня то чувство, которое потом врачи назвали клаустрофобией. Оно незаметно подкрадывалось, словно говорило "Мне некуда спешить, у нас ещё полно времени, правда?" Потолок давил на нервы, так хотелось распрямиться, вздохнуть свежего осеннего воздуха, а тут терпи! Жар от котельной здорово подливал масла в огонь. Пришлось раздеться и тащить на себе спецовку. Одно утешало - сейчас выйдем и упадём на траву, с головой окунёмся в прохладный осенний день наслаждаясь простором, но не тут-то было. Старина Дербент попутал карты и увёл нас неизвестно куда. Изюминка в том, что после часа блужданий в полумраке, он не осмелился признаться, что заблудился. Эх, воспитанные мы были люди, даже слова ему не сказали; ну да ладно, карту взял я и со всеобщего согласия двинулся назад. Каково же было наше удивление, когда час спустя мы не нашли кабеля! Мы ещё раз всё внимательно изучили, вроде шли правильно по дороге даже нашли окурок брошенный постоянно пыхтевшим как паровоз Ричардом. Решено было сделать привал и выключить свет, чтобы хоть как-то сэкономить заряд в батареях. Потом мы долго бродили по коридорам, пытаясь вспомнить знакомые места, но безуспешно - эти чёртовы переходы созданные больным воображением архитектора были ужасно похожи друг на друга, напоминая лабиринт. Да здесь при желании полгорода могли спрятаться в войну. Но меня это как-то не беспокоило, я был злой, усталый, и хотел спать. 
Звук котельной переместился куда-то вправо, на восток если быть точным. Значит, мы были чуть в стороне от комнаты с кабелем. Это было невероятно, но казалось, что место где мы находились было за пределами здания. Каковы же истинные размеры этого подвала? Посоветовавшись, мы решили, что прошли мимо кабеля и теперь находимся далеко на западе. Оставалось только двигаться к котельной, что мы и сделали. Я посмотрел на часы - было половина одиннадцатого, котельная была над нами, я уже слышал шипение пара в головном котле, как вдруг услышал измождённый стон Дербента - тупик. Все грузно повалились на пол. Не было ни сил, ни желания идти дальше. Кто-то предложил ждать помощи. Тогда мы чуть не подняли его на смех, но к вечеру это предложение волей-неволей показалось не таким уж и невероятным. Пришлось делить ночлег с местными жителями - крысами и пауками в надежде что кто-то утром все-таки найдёт эти четыре уставшие дсухсотфунтовые крысы, мирно спящие под котлом.
 Не нашли. На часах было начало четвёртого утра. Котёл замолк ещё вечером, однако прохладнее от этого не стало, голова тогда помню просто раскалывалась после сна в такой духоте. Ужасно хотелось пить - горло просто пересохло и отказывалось проглатывать слюну. Невольно мерещились водопады горной Италии, на которых я бывал в детстве, горы чистой как хрусталь ледяной воды падали с высоты, разбиваясь на тысячи искрящихся на солнце капель. В подножье водопада в заводи лениво плавали радужные форели, которых можно было ловить прямо руками. Сейчас же эти воспоминания приносили только боль и всё нарастающую жажду. Остальные чувствовали себя не лучше - старина Дербент выглядел так, будто накануне без закуски выпил бочонок крепкого вина. Только наш "Дон Кихот" всё ещё оставался бодрым. Сидеть на месте было бессмысленно, поэтому решили найти проход на второй этаж и ещё раз попробовать выбраться.
Свет от фонарика больно резанул глаза, после чего в воздухе ещё долго летали разноцветные круги. Заряд батарей уже истекал и мы зажгли только один из них, приберегая другой на последок. Я шёл как в тумане, всё ещё хотелось спать, ноги заплетались сами собой, дышать было тяжело. "Привыкай" говорил я сам себе. Чувствую, что я тебе уже порядком надоел, ладно, не буду тянуть резину - пора это заканчивать. 
Мы два дня бродили в подземелье, но не нашли ни ворот, ни выхода на второй этаж. Мы стучали инструментом в потолок, кричали до хрипа, но бесполезно. Один раз слышали музыку - Джонни будь хорошим - пел Крюг Берри. Центрального коридора мы тоже не нашли. Да и коридорами то место где мы были, назвать было трудно - в метр шириной и полтора высотой извилистые катакомбы. Через три дня в полной темноте на ощупь мы вышли как нам показалось, в пещеру. Уже не было бетонных стен - они сменились глиняными, пол из песчаного превратился в какую-то грязную кашу из смеси земли и белой глины. У нас остался один, доживающий своё, фонарик, который включали только, чтобы оглядеться. Жажда переросла в агонию. Никогда не задумывался, что она действительно может быть смертельной. Горло болело как от простуды, кожа стала липкой и какой-то податливой, если её сложить в складку, она так и оставалась, сознание помутилось, постоянно хотелось спать, сама реальность существовала как во сне. Мне грезились кошмары - по коридорам и комнатам летали мёртвые духи, они кричали и стонали, проносились мимо нас, дрались и убивали друг друга. Когда я просыпался, то видел только тьму, где обитали эти существа. Я долго прислушивался и не мог понять сон это или реальность? Однажды я проснулся и увидел рядом с собой светящегося призрака - он стоял и внимательно меня рассматривал. Не в силах пошевелиться, я просто моргнул и ведение исчезло, а может я просто спал? Я не знаю.
И вот впереди мы увидели свет. Оборванные и измученные, мы, подобно смертельно больным, вновь обретшим надежду на спасение, ринулись вперёд. Свет падал откуда-то сверху с головокружительной высоты - это был разлом. Точно - мы все находились в пещере и подняв головы смотрели на дыру между скалами. Это было маленькое ущелье, дно которого было усыпано скелетами упавших сюда животных. До верха было футов семьдесят, а стены совершенно отвесные, вылезти нельзя. Свобода была вот она - подними голову и ты увидишь небо, затянутое облаками, но и так неизбежно далека. Тогда со мной и случился приступ. Я почувствовал, что стены сдавливают меня, что уже нельзя вздохнуть и выбраться отсюда и выход один - смерть. Два часа я пребывал в этом состоянии на границе жизни и смерти. Товарищи сказали, что подумали, что я умер и уже хотели бросить меня. Когда я немного пришёл в себя, первым, на что обратил внимание был запах - вонь от разлагающейся плоти. Это были трупы собак, кур, зайцев... На полу лежал скелет коровы. Когда она нечаянно упала сюда, то при падении переломала кости, которые теперь лежали наполовину утонув в вязкий пол.
 Здесь стало прохладней и свежее, мы все почувствовали облегчение. Это было хорошо, но недолго, всё это время меня не покидало чувство, что мы здесь не одни, есть ещё кто-то, и теперь этот кто-то глухо зарычал в темноте. Ричард включил фонарь, чтобы посмотреть кто там, но тот мигнул и погас – перегорела лампочка. Да и не нужен был фонарь - из тьмы в полумрак к нам вышло чудовище. Глаза горели мертвенно-зелёным светом, один только взгляд этого существа пронзал насквозь, заставляя застыть на месте. Зверь зарычал во всю мощь своего голоса, создавая непередаваемое по своей ужасной красоте эхо. Волосы у меня встали дыбом, по всему телу бегали мурашки, кровь стыла в жилах. Ещё не разу в жизни я не испытывал такого шока как тогда. Перед нами стояла громадная овчарка, прижав к голове уши и готовясь к прыжку. Вы можете меня понять? Какой ужас я тогда испытал? Мы легко бы справились с ней наверху, но здесь это была не просто большая злая собака, это был демон в обличии немецкой овчарки. И тогда Ричард сошёл с ума. Не знаю, сколько мы бы так стояли, вжавшись в стены, если бы не Ричард. Знаете, есть в страхе одна положительная черта - иногда, когда тебя сильно напугали, ты вместо того, чтобы бежать, с яростью набрасываешься на пугающий тебя объект. Это подобно тому, как загнанная в угол крыса в приливе адреналина набрасывается на кошку с надеждой вырваться из её когтей, и, черт возьми, иногда ей это удаётся! Ричард был крысой - он с рычанием, переходившим в крик, выставив вперёд руки, бросился на пса с намерением задушить, он рвал на нём шерсть, кусал за шею и под конец поджав под себя с силой рванул за пасть и сломал собаке шею. Та даже не думала сопротивляться. Застыв в изумлении, она похоже испугалась не меньше нас. Напоследок взвизгнув, она безжизненно опустилась на пол.
Кажется всё, можно немного расслабиться, но Риччи этого было мало - парень от страха напрочь лишился рассудка. Разорвав руками шерсть, он с наслаждением погрузился в кровоточащее мясо, утоляя кровью свою жажду и мясом - голод. Он ел её прямо у нас на глазах, тихо рыча и довольно причмокивая. А мы превратились в куски мяса только и способные на то, чтобы бояться. Теперь опасность представлял Риччи. Что он будет делать, когда покончит с собакой? Примется за нас? К счастью я ошибся и Ричард, наевшись, с удовлетворённым видом сел на пол, облокотившись о стену и принялся слизывать с себя кровь. Нас он не трогал, и мы с опаской подошли поближе. Он выглядел вполне счастливым. Мы хотели поговорить с ним, а он только молчал и тупо улыбался. Молчит он и до сих пор. Дербент посмотрел на меня и что-то невнятно прошептал.
 "Что?"
 " Боже, Сэм, ты весь седой."
 Я сорвал несколько волос - они были белы как мел! На меня вдруг опять навалилась вся та усталость, накопленная за всё это время. Опять стало душно и тесно. "Ну вот Сэм, я снова к тебе вернулась. Теперь я буду приходить к тебе каждый день Сэм. Мы будем проводить много времени вместе...". Что было дальше, я не помню. Когда я очнулся сутки спустя, рядом никого не было - наверно они подумали, что я умер и ушли. В глаза бил яркий свет. Вот он, свет в конце тоннеля, вот она смерть! Неужели все наши страдания были напрасны? Мои глаза уже не в первый раз обманули меня - свет лил из вершины ущелья, озаряя своими лучами дно этого проклятого места. Солнце выглянув из-за облаков мощным столбом света разогнала тьму и прищурившись, я увидел на верху человека. Он что-то кричал и махал мне руками. Это был конец всему - спасение. 
Потом в больнице, я узнал, что меня случайно обнаружил фермер, который и вызвал спасателей. Своих друзей я видел всего несколько раз в больнице. Рич окончательно помешался и чуть не умер от сердечного приступа, Дербент вскоре пришёл в себя и до сих пор работает в "Атлантиксе", третий, чьё имя я забыл, говорят переехал в Америку, выучился на врача и зарабатывает неплохие деньги. А ваш покорный слуга доживает свои годы в лечебнице для душевнобольных. Так распорядилась злодейка судьба. Я не могу больше нормально жить с людьми, а здесь мне хорошо, появились новые друзья, обо мне заботятся. Это звучит глупо, но я действительно чувствую, что здесь кому-то нужен. Мне уже недолго осталось, врачи нашли опухоль в мозгу, они сказали, что это у меня уже очень давно, возможно с рождения, но я-то знаю, где я её подхватил. Теперь с нетерпением я жду того сказочного света, грезившегося в подвале, а пока, оставаясь один, я закрываю глаза и слышу тихий призрачный голос " Здравствуй Сэм, это опять я, у нас есть маленькое дело, расслабься и наслаждайся..."